Не лезь в бутылку!

                         ( полная версия).

 

…В те поры, рассказывал он, в Париже орудовал некий Месмер и из людей всяких какой-то палочкой верёвки вил: что ни скажет, то человек ему сделает. Скажет, его превосходительству, что он волк, — его превосходительство окарачь ползает и воет. Скажет графине, что она курица, — она и кудахчет. Так вот, сказывают, велел он одному немецкому  гусарскому полковнику, что он на седьмом месяце беременности. У того живот-то вздулся, а Месмер-то этот самый тут же от натуги и помер. Расколдовать гусара никто не мог, а через месяц через два он помер, и лейб-медик короля прусского вырезал у него из живота ребёночка, зелёного всего, склизкого, с большой головой…

  А. Я. Чаянов. ,,Венедиктов, или Достопамятные события жизни моей.”

 

Изя с детства выгодно отличался от своих сверстников своими способностями, серьёзностью и неуёмной тягой к познаниям. Ещё будучи подростком он ухе прослыл завзятым эрудитом, а юношей, в студенчестве, благодаря популярной телепередаче, прославился на  всю страну как Знаток, который себе на уме.

Таких людей вовремя замечает недрёманое око неких могущественных кругов, которые потом начинают невидимо вести их по жизни, помогают им занять в жизни некое положение. В определённое время эти фавориты судьбы, как джокерная карта* становятся ключевыми фигурами в каких — то скрытых важных комбинациях.

В зрелые свои годы, Израэль Ааронович, уже стал известным адвокатом-крючкотвором и изощрённым политиком, и даже…

Выглядел он как типичный ,, француз” – губастым, до приторности холёным, картавым и кучерявым шатеном. Несмотря на некоторые свои достоинства, внешнюю респектабельность и созданный имидж он был обыкновенным, из грязи в князи, снобом. В политике, при некоторых государственных режимах, карьеру делают только алчные, с двойной моралью люди.

 

В каждом безумии есть своя логика.

 

Специфика и неограниченная регламентами работа, а также обеспеченность позволяли ему путешествовать по всему миру. Генетическая память космополита развила в нём способность в языкознаниях, так что везде чувствовал себя свободно, как дома.

Однажды в туманном Альбионе им овладел сплин. Душевный дискомфорт вынудил его на вечернюю прогулку. Бродя без цели по улицам старинного города, он незаметно забрёл в какие то глухие закоулки. Яркий свет реклам, броские витрины солидных магазинов и заведений сменились тускло освещёнными вывесками старьевщиков и антикваров. На одной захудалой улочке он набрёл на один невзрачный магазинчик. Его внимание привлекла выставленная на пыльной витрине бутыль с великолепно выполненным парусником внутри. В переменчивом неясном свете парусник казался настоящим, плывущим; чудились живые движущиеся фигурки моряков. Изику захотелось разглядеть его  вблизи, и, при случае, купить. Он вошёл внутрь. Магазинчик изнутри был небольшой и тесный. Вдоль стен стояли обшарпаные открытые шкафы,  сплошь уставленные запылёнными бутылками разной величины и форм. Чего только не было видно внутри прозрачных бутылок, на тёмных же были наклейки с надписями, выцветшими от времени, поэтому неразборчивыми.

Все бутылки были заткнуты пробками с выгравированными на них печатями, — кабалистическими символами и заговорами. Изя сосредоточил своё внимание на поразившем его воображение паруснике.

— Баунти, как раз накануне бунта. Подлинный артефакт – вдруг услышал он. В дальнем затенённом углу, на вытертом, облупившемся викторианском кресле, свесив ножки, обутые в старомодные туфли с медными пряжками сидел морщинистый, лысый старичок, этакий гном.

— Извините, сэр, за мою невнимательность. Добрый вечер!

— Пустяки, здравствуйте!

— Извините, сэр, но, ведь артефакт – это нечто подлинное, а тут… Баунти, в бутылке?

— Тем не менее. Показать вам, что у меня имеется ещё?

Он показал ему букет иерихонских роз, высушенную человеческую голову, висящие сады Семирамиды, панораму какой-то, надо полагать великой битвы, — всё в бутылках. Потом он дал ему бутылку с живой мухой.

— Послушайте – предложил он.

— Ничего особенного, муха как муха.

— А вы прислушайтесь.

Прислушавшись, Израэль Ааронович в жужжании расслышал:

— Отпусти! – звенела она –

Я летала во все времена.

Я всегда что-нибудь задевала.

Я стояла на Млечном Пути,

Зависала на ловчей сети,

Я шаталась по нимбу святого,

Я на спящей царевне спала, я из раны отцовской пила…

Я гремела во все времена,

Я ходила на все племена,

Я знавала пиры и канавы.*

 

— Однако! Может быть у вас тут, случайно завалялся и священный грааль?

— Нет, грааль у меня случайно не завалялся. Его нет, и вообще его никогда не существовало. Лучше я вам, сейчас, выпущу посмотреть одного забавного джина. Тьфу, ты! Чуть не выпустил колдуна Месмера,  даже не могу представить, каких бед мы сейчас избежали. Надо обязательно переписать заново все эти этикетки, да и зрение моё, уже далеко не то…

— А у вас тут и джины имеются?! Не могу представить себе, чтобы в наше время, когда космические корабли бороздят просторы…

— И джины, и ещё есть такие артефакты, какие и не снились этим лохотронщикам из Ватикана – перебил его хозяин лавки – Глядите, вот вам райский рахат-лукум, мммм… божественная вкусняшка! А в  этой бутылке самая красивая  девушка в мире, а тут Минойский оракул, — рекомендую, вот здесь…

— Ну-ка, ну-ка, можно ли поподробнее про самую красивую на свете девушку? – в свою очередь, перебил его Изя – С научной точки зрения, — это весьма интересный экспонат. Нельзя ли, так сказать, в научных целях быстренько обследовать его? Думаю уложиться минут этак в пять.  Имеется ли у вас для этих целей отдельный кабинет?

— Так быстро? Научный анализ требует тщательного эксперимента, многих и очень длительных проб. У нас  для этих целей имеется специальный продлеватель с встроенным таймером.  Однако, чует моё сердце, что скоро вам предстоит упорная и продолжительная  ,, научная” деятельность, так что не будем торопиться, сейчас, пока отложим эту тему и продолжим предыдущую.    И так, вот здесь гвоздь моей коллекции, в этой вот бутылке.

Это не совсем джин, скорее просто бес, но зато как он умён и расторопен, и он послушный – сделал дело и опять в бутылку. Он настоящий профессионал! Это благодаря ему я смог собрать всю эту мою коллекцию. Он один стоит всего, что есть тут.

— Сэр, я интересуюсь, — можно ли, допустим мне, приобрести именно этот экземпляр, чего это будет мне стоить?

— Здесь продаётся всё. Вы как раз угадали на распродажу, и кое- что я уже успел реализовать. Честно говоря, я уже потерял интерес к этому моему хобби: когда вы владеете очень долго чем-либо, то это становится для вас обыденным, теряет ценность, а мне хочется, чтобы эти собранные мною сокровища принесли радость кому-то ещё. К тому же, всё, что я хотел у меня уже есть.                                    Мой товар бесценен, то есть не имеет цены в каких-либо валютах, или любых их эквивалентах, однако вы можете приобрести любой из этих лотов только лишь за один интеллектуальный шедевр: то есть загадать или разгадать умопомрачительную загадку.

— Сэр, перед покупкой товар обычно тестируется. Можем ли мы убедиться, что он действительно хорош? Как говорится, бизнес есть бизнес.

— Да, сэр!

Тест произвёл на Изю ошеломляющее впечатление.

 

— Я готов! Загадывайте, сэр.

— Загадываю: Одного деда вздрючили до обеда, а второго деда вздрючили после обеда. Вопрос: Которому деду было хуже?

— Вздрючили? Это как следует понимать?

— Ну, допустим, чпокнули, отхарили, трахнули, поимели… ну, какой вы право непонятливый!

— Да вы, сударь, вы  мужлан!

— Нисколечко. Эту загадку мне задавали ваши соотечественники из Нижнего Тагила, и это стоило мне Скатерти Самобранки, теперь мне желательно услышать от вас отгадку. Кстати, эти господа из Тагила, попытались накрыть поляну прямо тут, я еле смог выпроводить их. Думаю, что они и по сию пору гужуются где-то на родине. Однако вы сами изволили заметить, что бизнес есть бизнес, так что извольте отгадывать. У вас десять минут.

И как только он вымолвил это, так сразу же раздалось дикое лошадиное ржание, и раздался обратный отсчёт таймера. За эти десять минут Изя выложился по полной программе; от чрезвычайного напряжения ума он вспотел, у него задёргалось правое веко, отвисла  губа. Такая самоотдача стоила того – ставка была велика.

Какие только версии не промелькнули в его голове, он даже мысленно представлял себя на месте дедов. Наконец он выбрал единственное решение, и с последним ударом таймера, наклонившись к уху старика, прошептал:

— Тому деду было хуже, у которого опа уже.

Взревели фанфары, ударила медь.  ,, Угадал!”- понял он. За вздрогнувшими стенами грохнул салют, сполохи разноцветного света ворвались в помещение. Вдруг всё закружилось, начало терять реальность. Изя почувствовал, что его вытягивает сингулярность… ноги оставались где-то ещё там, а головою его уже затянуло в какую-то другую действительность.

                                      *

    

Джокер* (англ.Joker, шутник) представляет собой специальную карту в стандартной 54-карточной колоде.  В большинстве карточных игр джокер может выполнять роль другой карты, как а простом ходу, так и в составлении комбинаций.

Сноб *(snob, англ.) – человек, восхищающийся высшим обществом и тщательно подражающий его манерам и вкусам.

Муха* — песня барда Александра Мирзояна.

 

 Не лезь в бутылку!

 

О, сколько нам открытий чудных

Готовит просвещенья дух,

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг.

                        А. С. Пушкин.

 

Израэль Ааронович очнулся в своём номере люкс, в престижном пятизвёздочном отеле. Он одетым лежал на роскошном ложе, прямо в пальто и запылённой обуви.

Такого невежества, в нормальном состоянии, он никогда бы себе не позволил. Он недоумевал, как такое могло случиться. Вдруг вспомнилось всё, ранее с ним произошедшее.

— Однако! – подумал он – Этого не может быть! Может я чего-то съел? Или… — стал гадать он. И вдруг он застыл: его глаза остекленели,  челюсть отвалилась, — на журнальном столике стояла запылённая, старого вычурного литья бутылка. Та самая!

Несмотря на то, что волшебное приобретение предварительно было протестировано, Изя ещё долго не решался откупоривать бутыль: а вдруг что-то пойдёт не так.

Наконец он отважился. Из бутылки вырвалась мощная струя, пахнувшего серой дыма, которая, сгустившись, превратилась в нечто, уже мельком знакомое, при состоявшейся до этого краткой демонстрации. Это был далеко не типичный джин с восточным колоритом, образ знакомый нам по фильмам и иллюстрациям к сказкам, а какой-то дрянной мужичонко, выглядевший и облачённый чёрт его знает как. И хотя у него не было рожек и хвостика сзади, всё равно сразу становилось понятным, что это бес. На Изю уставились умные и задорные глазки

— Повелевайте, сагиб – вымолвил он – Слушаю и повинуюсь!

,, Сагиб” не сразу сообразил, чего бы такое попросить, поэтому он спросил:

— А чего , в таких случаях, обычно желают господа?

— Почти всегда, роскошные дворцы, с соответствующей  мебелью, мраморными скульптурами, редкими картинами, фонтанами, бассейнами и с прочими изысками, с изумительными садами, где есть всё. Ну и конечно гаремы, в которых на редчайших по красоте персидских коврах и на шкурах экзотических животных возлежат, в чём мама родила, изумительные красавицы со всех частей света, любого цвета глаз, волос и кожи. Роскошно сервированные столы с изысканными яствами и напитками. Всего и не перечесть.

— Значит и я не стану быть оригинальным.

— Слушаю и повинуюсь, всё будет исполнено, — одна нога здесь, другая там!

Изик и глазом не успел моргнуть, как все чудеса стали явью. Он полностью погрузился в сказку: сладко спал и ел, как пчёлка порхает со цветка на цветок, так же и он  нырял с ковра на ковёр, со шкуры на шкуру. Ему стали ведомы  все ответы на вопросы, которые когда-то казались неразрешимыми его пытливому уму. Его собеседниками стали Сократ, Сенека, Диоген, Ницше… и прочая, и прочая, — все величайшие умы планеты всех времён.

Его разочаровал только один лишь Вечный Жид, который хотя и был вечный и везде  успел побывать и многое повидать, однако так и не смог рассказать ему ничего путного, ввиду того, что вынужденный постоянно передвигаться, он не  мог ни на чём сосредоточиться, отчего со временем всё перепутал и окончательно поглупел.

Так же Изя соревновался в красноречии с самим Цицероном, вживую слушал Овидия и Вергилия, Петрарку, и даже вирши от самого Нерона. Довелось ему послушать и музыкальные шедевры в авторском исполнении величайших музыкантов и композиторов мира.

Что-то надоело уже описывать все чудеса, происходящие с ним. Лучше скажем проще: не перечесть, где и когда он только не, бывал, чего не видывал, чего не слыхивал и пробовал, и прочая прочая.

                                  Не лезь в бутылку!

На всякую хитрую опу всегда найдётся елда с винтом.

                               ( народная поговорка).

 

                      

 

Наше новое лекарство действует мягко и нежно, даже не нарушая сна.                                                                                                                                                                                ( реклама слабительного).

Парадокс: Чем больше познаёшь, тем больше становятся границы с неопознанным, иначе сказать — чем больше узнаёшь, тем меньше знаешь. Графически это можно представить себе, нарисовав два круга, маленький и большой, где линии окружности – это границы знаний с бесконечным  неизвестным. Знания – это то, что понято, и правильно осмысленно. Без этого всякий – просто дилетант, вроде фраера нахватавшегося верхушек.

 

Скоро наш жуир несколько пресытился, немного успокоился, вернее чуток обленился. Ему уже надоело то и дело открывать и закупоривать бутылку, поэтому он вскоре объявил бесу:

— От дыма и запаха серы у меня уже начинается аллергия. Хочу, чтобы ты всегда был под рукой, вроде мажордома, как принято в лучших домах ЛондОна и Парижа. Будь всегда поблизости, буду вызвать тебя щёлкая перстами, вот так… желаю, чтобы и выглядел ты соответственно: в ливрее, в белых перчатках и всё такое…

Однако последнее пожелание он тут же отменил, увидев как это выглядит, еле сдержавшись от подступившего смеха.

Вскоре ,,мажордом” вообще стал у него фаворитом, что при его умении всегда угодить хозяину, и постоянной близости, было не мудрено. К тому же он был отличным собеседником.  Без него Изя стал бы всё равно, что библейский фараон, без хитроумного Мойши.

Они частенько, по античному обычаю, возлежа у столов с яствами, вели умные беседы, потягивая из изумительной работы золотых чаш вино, урожая собранного в разные времена в садах Эдема.

Здесь уместно сказать, что часто общаясь со всякими античными героями и царями, и даже богами, у которых пить вино было в обычае, частенько участвуя в весёлых вакханалиях с нимфами, он незаметно пристрастился к выпивке. А как говорится, где коготок застрял, то там всей птичке кранты.

Однажды, при одной такой беседе, Изя вдруг стал капризить.

— Скажи, голубчик, не кажется ли тебе, что это вино несколько приторно, а вот то наоборот с горчинкой?

— Нисколько. Вино превосходное. Мне кажется, что сагибу, что говорится, приелся белый хлеб, а теперь хочется чёрненького…

— В таком случае, чего можешь предложить?

— Тут неподалёку, в Шотландии, обитает некий поэт, так вот он сам себе забодяживает такой превосходный эль, что даже посвятил ему целый стих. Я пробовал: вкуснятина невообразимая! Желаете?

— Я, кажется, знаю о ком речь. Это Роберт Бернс, написавший ,, Джон ячменное зерно”. Вкуснятина это как, насколько?

— Как трахаться, сэр!

— Хочу, хочу, хочу!

Спустя мгновение бес вернулся со взятым из холодного погреба бочонком эля, парой оловянных кружек, свежеиспечённым караваем чёрного хлеба, окороком, приготовленном на открытом огне и простым домашним сыром. Всё это было разложено на отбеленном, грубом холсте.

— Ну-ка попробуем, что пил-ел английский классик. Да это же обыкновенная брага!

— Аналогично, сэр!

— Однако что-то, такое этакое, в нём есть…

Этим ,,таким этаким” были обыкновенные градусы. Уже после первой кружки Изя заметно опьянел, а после второй его, что говорится, вообще понесло.  Он стал болтливым, начал хвастаться, что он, дескать, теперь, самый умнейший человек на свете: везде побывал, всё повидал, многое узнал и всё такое… — ну, совсем как та вездесущая муха.

— Я теперь всё знаю! – заявил он.

— Ну, может и не всё. Наверняка, есть что-то, чего ты ещё не пробовал, чего не знаешь и чего ещё не испытал.

Изя задумался. Случайно его взгляд остановился на висящем полотне, где была изображена Богородица с младенцем.

— Ну, разве что… не могу даже представить себе, каково это разродиться от непорочного зачатия? Действительно, мне это не ведомо! Можешь мне это устроить?

— Родить!? – опешил бес.

— Ну, не совсем, только прочувствовать, всё как на самом деле, — так сказать в натуре.

— Это можно устроить, вот только будет очень больно и терпеть придётся дня три.

— Да я – раздухарился пьяный Изя – готов на алтарь науки даже голову сложить, а тут всего-то потерпеть три дня. Хочу, хочу, хочу!

— Сагиб, поскольку вы тут три дня будете жертвовать на алтарь науки, а я как бы здесь буду не у дел, поэтому прошу у вашей милости побывку на родину.

— Наша фирма серьёзная, — веников не вяжет, наши сотрудники имеют право на соцпакет. На три дня согласен, однако, не будь я адвокатом, если мы с тобой не напишем обо всём этом договор, где стороны обязуются… и всё такое…

— Согласен, сэр!

В короткое время этот договор был составлен и подписан обеими сторонами. За благополучный исход дела была выпита третья чара. Изю она срубила в сон.

— Оставшись один, бес пробурчал:

— На такую безделицу я даже магии не буду тратить.

В его руке появилась изогнутая хирургическая игла, заправленная рассасывающейся нитью. Живо развернув Изю, он заголил его задницу и тут же ловко заштопал ему анус. Потом в изголовье поставил полную кружку воды, куда насыпал с достатком слабительного средства.

— Утром обязательно выпьет, не будь я бесом. Как раз к моему явлению рассосётся. Наша фирма тоже веников не вяжет.

Израэль Ааронович проснулся от мучавшей его с похмелья жестокой жажды. Еле раздраив затёкшие веки он увидел полную кружку с водой. Запрокинув кадык, он большими глотками жадно стал пить, пока не выпил всё. И тут начались… он хотел было, по привычке,  призвать на помощь беса, однако увидав на столе контракт, вспомнил всё. На контракте было приписано большими корявыми буквами — ,, Тужься!”

 

 

Парадокс: ситуация (высказывание, утверждение, суждение или вывод), которая может существовать в реальности, но не имеет логического объяснения. Как-то так.

 

                              Не лезь в бутылку!

                              Седина в бороду, бес в ребро.

 

 

 

Наконец-то, наконец, после долгих и мучительных ожиданий, наш ,, сагиб” благополучно разрешился от бремени ещё одним бесценным знанием. Тут же, под  горячую руку, появился бес; явился, как говорится, не запылился.

— А вот и я!

— Мерзавец, я тебя в БУРе* сгною, засушу в бутылке

— За что, начальник? Не виноватый я!

— Ступай вон!

Немного спустя, хотя Изя и был адвокатом, его как-бы посетили угрызения совести: куда ни кинешь, выходило, что инициатором случившегося был он сам, а бес только исполнял то, что  ему приказывали.  Профессиональная этика тоже гласила ему о том, что согласно контракту, он поступил с бесом незаконно. Сейчас же срочно требовалось прибрать разлетевшееся по дворцу  дерьмо, а пуще того его мучила вопиющая боль в заднице.

— На выход! – объявил он, откупоривая бутыль – Прощаю тебя, как-никак мы уже почти как свои… сочтёмся.

— Разумеется.

— Ты это… сперва сними с меня эту боль, а потом быстренько приберись тут.

— Слушаю и повинуюсь!

И опять всё вернулось на круги своя. Скоро Изя опять закапризничал, он уже и не знал чего ещё хотеть.

— Может, сагиб желает обновить гарем?

— Да уж обновляли, обновляли, обновляли…

Здесь уместно упомянуть, что на Изиных коврах и шкурах уже успели перебывать все признанные красавицы мира,  такие как Клеопатра, леди Гамильтон, маркиза Помпадур, прекрасная Елена, Сонька Золотая Ручка, — если мы сейчас начнём всех их перечислять, то только этим и будем заниматься.

— Ну, а чем же, к примеру, плох последний состав?

— Ляди они все.

— Ну, не скажи. А чем же, например, тебе была плоха последняя пассия, целомудренная королева Гвиневера, жена короля Артура?

— Вонькая*

— В средневековье они все были такие, в том нет их вины. Зато  в постели наверно была хороша?

— Надо признать, у меня аж всю ночь по телу мурашки бегали. Вот ещё одна! – воскликнул Изя, щелчком стряхивая с рукава ,, шести вёсельную шлюпку”.

— Ну, тогда я не знаю, кого ещё тебе предложить.

— Я вот что думаю: поскольку я считаю себя истинным ценителем прекрасного, а это действительно так, то…

— Кто бы сомневался!

— Не перебивай! Так вот, как человек, который по достоинству может оценить всех наших женщин, я считаю, что все они прекрасны и прелестны. Однако, все они далеки от идеала, раз они мне надоели. Мне не нужен гарем, мне нужна та единственная, самая прекрасная, самая прелестная, самая-самая…

Вдруг бес хлопнул себя по голове и воскликнул:

— Как же это мы позабыли про самую прекрасную на свете девушку!? Никак старик напустил на нас порчу, чтобы мы о ней и думать забыли. Наверно старик хотел закурковать это бесценный экспонат, чтобы потом как Кащей над златом, чахнуть…  и сам не ам, и другим не дам. Баста! Теперь Маша была ваша – станет наша.

— Её Машей зовут?

— Нет, это к слову. Я мухой обернусь, то есть всё сварганю быстро. Главное она девственна: когда я добыл её, старик уже был в таком возрасте, когда бабы его уже не интересовали.

— Хочу, хочу, хочу! И, слышь, продлеватель тоже прихвати, тот который с таймером.

Для единственной, девственной, самой-самой, был сотворён особый дворец. С ним, пожалуй, и Тадж Махал – чудо света, не имел шансов на сравнение.

 

Когда Изя откупорил бутылку, то перед ним предстала девушка изумительной красоты. Все предыдущие пассии в сравнении с ней выглядели бы просто макаками.

— Где я? Чей это чудный дворец? Кто этот юный и прекрасный принц, стоящий передо мной? — вымолвила девушка.

—  Это я! – восторженно завопил Изя – Это Я, твой суженный!

 

Действительно, эта Самая-Самая,   стала тем самым идеалом во плоти, о котором мечтал Изя. То не диво, что Израэль Ааронович без памяти влюбился в неё; как говорится, и на старуху бывает проруха.

 

БУР* — барак усиленного режима, почти что карцер. Оговорка:  каждый юрист – это солдат юстиции, в прошлом может быть кем –то ещё, где-нибудь.

Вонькая* — в средние века, и почти до 20 века, в Европе полная антисанитария была нормой жизни; например, Елизавета Первая считала себя чистюлей и заявляла, что купается раз в три месяца, даже если не запачкалась.

 

                     Не лезь в бутылку!

 

Без окон, без дверей, —  полна опа огурцов.

 

Изя, объятый всепоглощающей страстью,   по утрам,  взял за обычай дарить возлюбленной букеты роз, которые самолично срезал в саду.  Во время одного такого похода в сад, ,, мажордом” прислуживающий им за столом, успел быстренько о чём-то перемолвиться с красавицей.

С некоторых пор Самая-самая стало всё чаще и чаще отпрашиваться ночевать в свою бутылку. Она говорила Изе, что  за своё долгое пребывание в бутылке, она настолько привыкла к ней, что даже ненадолго покидая её, она начинает испытывать  сильные приступы ностальгии. По это же причине у неё часто болеть голова. Любвиобильному  Израэлю всё чаще приходилось воздерживаться. На его страстные призывы она являлась с чуть заметным опозданием. При этом она была несколько рассеяна, её глаза  были подёрнуты поволокой, а на её устах появилась загадочная, как у Моны Лизы, улыбка.                                                                                                                                                                              В его душу закралась  тень сомнения, которая стала омрачать  всё реже испытываемые им минуты упоительного блаженства.  Короче говоря , на Изю покатила измена. Своими  подозрениями он поделился с бесом.

— Ты заметил, что она как бы несколько переменилась? Что бы  могла  означать эта её улыбочка, какой-то  не такой взгляд, и это её желание отсиживаться в своей бутылке. Что думаешь?

—  Да кто его знает, что на уме у  этих баб. Может быть, пока она по вашей милости долго отсутствовала в своей бутылке, может быть, когда она стояла не закупоренной,  то туда чегой-то надуло… ну, право слово, не знаю я. Я и сам, по сию пору удивляюсь, насколько большими бывают эти бутылки  изнутри, тогда как снаружи они обычные. Чёрт его знает, что ещё может быть в ней.

Изя похолодел от ужаса.

— Так ты загляни, посмотри!

— Неее, не могу, — на мне заклятие только на свою бутылку.

На Изю девятым валом накатила волна ревности, и он повёл себя как типичный Отелло.

— Выходи! – заорал он – Кому сказано, на выход!

Его возлюбленная послушно выбралась наружу.

— Почему так нервничает мой юный и прекрасный принц? О, свет моих очей, что случилось?

— Ты мне зубы-то не заговаривай, прошмандовка. Говори, кто у тебя там?

— Кто у тебя там?

= Ты из себя дуру-то не корчи.  Отвечай, там у тебя, кроме тебя кто-нибудь есть? Говори: да или нет.

— Да или нет.

— Ну всё, ты достала меня своей тупостью! Молилась ли ты? Я сейчас сам залезу туда, и если там кого-нибудь обнаружу, то вам обоим кранты.

— Там никого нет, мамой клянусь!

— Сейчас увидим!

С этими словами Изя полез в бутылку. Непонятно каким образом, но ему удалось протиснуться в неё. И он сразу же услыхал, как за ним заткнулась пробка.

На его отчаянные громкие просьбы выпустить его, коварная папочка не обращала никакого внимания. Они прямо на его глазах, без всякого стыда совокупились, а потом эта сладкая парочка, бесследно исчезла, как ни бывало.  Получалось, что они оба получили вольную: бес освободился от хозяина, а место девы заняли. Изе же предстояло теперь сидеть в бутылке, пока его случайно кто-то выпустит, поскольку на нём не было заклятия, — или же мотать ему бессрочную.

В отеле, номер который занимал Израэлем Аароновичем, освободился Его вещи по его записанному адресу были, как забытые, отправлены толи в Питер, толи в стольную. Тот кто эти вещи получил, обе знакомые нам бутылки, как хлам отправил в мусорку.

Как раз, в это время, её чистили арбайтеры из ближнего зарубежья. Им приглянулась закупоренная бутылка с интригующей надписью              ,, Самая красивая на свете девушка” и они прихватили её с собой.

Эти арбайтеры жили в промзоне, в ангаре, занимаемом ихней диаспорой. Им мало платили, поэтому денег на шпили-вили с продажными девками им никогда не хватало. Они всегда были очень озабоченными.

После вечернего, благодарственного намаза в диаспоре откупорили  бутыль и обнаружили там к своему разочарованию, бедолагу Аарона Израэдевича. От огорчения они сначала немного поколотили его, а потом весьма грубо им воспользовались.

Finita la komedia.

 

WWW.KRIMINALNOECHTIVO.NET

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *