Суд.

 

  Суд (Бичи).

Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!

                                                                 

 

Встать, суд идёт!  Мало кто, я так думаю, при этих словах не испытывал   всю торжественность  происходящего момента.

Вот и сейчас прозвучала эта полная пафоса фраза, но только в этот раз всё происходило  как-то  иначе.

Чтобы  было понятно,  о чём будет речь,  нужно краткое предисловие.  И так:

В одном небольшом сибирском деревянном городке были какие-то производства, в число которых входило одно небольшое предприятие, занимающееся заготовкой и переработкой древесины. Заготовкой древесины справлялась одна бригада, основной костяк которой сформировался  путём ротации  в течение  какого-то шматка времени.

Заготовка производилась с поздней осени и до весны, до самой распутицы. В не сезон часть бригады уходила в заслуженный отпуск, другая оставалась охранять постройки (гараж, барак), ремонтировать толику техники, а так же зачищать вырубленные территории.

Оставшиеся  в это время на деляне, жили там как на какой фазенде.

Деляна располагалась вблизи от города, рядом находилось небольшое село. Временами они выезжали в эти населённые пункты выпустить пар: расслабиться и за острыми ощущениями. Эти свои вояжи они называли выездом ,, на материк‘’.

Поскольку бригада, то есть этот дружный трудовой коллектив,  не привык ограничивать себя в радостях, то и жили они всегда здОрово и весело. Вот бы и нам так жить!

        

И вот однажды из одного такого вояжа на ,, материк’’  они все вернулись с гостинцем; все они намотали на винт какую-то птичью болезнь – три пера, что ли?

— Гонореей они заразились, от общей своей знакомой!

И хотя эта болезнь не смертельная, а так себе… вроде насморока, однако напасть эта не из приятных, и хлопот всем им доставила немало. Только чтобы записаться на приём к лепиле ( врачу) почти всем им пришлось решать вопрос с пропиской, наличностью всяких ксив, а кому-то и вовсе пришлось иметь дело с органами, по установлению своей личности.

Ясное дело, что все они были в претензиях к этой своей общей знакомой, и за все свои перенесённые муки и уроны, решили ей за это отомстить.

Для восстановления торжества справедливости, эта роковая женщина, была ими хитростью заманена  на эту, выше описанную виллу: однако бойтесь данайцев дары приносящих!

Ну, только- таки,  не надо сразу думать, что бывалые бродяги когда-то по пустяку замараются мокрухой, тем более что  они тут сами лоханулись, лошары! Просто они решили  в назидание  Миледи, это было её погонялово,  нагнать на неё жути. Для этого они учинили над ней строгий показательный суд: всего-то!

Главные слова уже прозвучали.  На грубо сколоченном крыльце барака истуканом восседал  судья. Может быть, что для кого-то он был просто Карпуха, или Калач,  был… — сейчас на троне восседал  никак не меньше, как  сам царь Соломон, воплощение божественной мудрости и справедливости.

По правую руку от него на корточках притулился ,,прокурор ‘’ Отец Михуил, обыкновенный мужичонко, повстречаешь такого на улице – пройдёшь,  и даже не заметишь. Поговаривали, что он был из расстриг, то ли из семинаристов,  однако он  был не плохим мужиком, хотя большего чем он, забулдыгу и сквернослова трудно было бы найти.

Слева — ,,авдокат ‘’ Петрович, он же Народный Учитель, на ,,материке ‘’ более известный как Культурный Бич. Даже в рабочей робе, или в бушлате в крупный вельвет, он всегда выглядел этаким джентльменом, всегда был элегантен как рояль — чистый, выбрит и при гаврюхе (галстуке).

Сейчас, можно сказать, что он один, своим присутствием и видом,  придавал легитимность и авторитет происходящему процессу.

В сторонке, привязанная верёвкой за ногу к пеньку  стояла обвиняемая, всем известная Миледи. Хороша ли она была собою, или так себе – трудно  было бы дать объективную  оценку.

Посмотришь этак: не мышка, не лягушка…  а какой-то неведомый зверушка, однако  с другой стороны — вон   столько баб вокруг,  выбирай себе на вкус любую – не хочу, а все любят только её, всем подавай одну лишь Миледи. Вот и пойми теперь, что есть красота,  которая спасёт мир!

  С

 

Рядом с ней с дудоргой  наперевес,  со зверски скорченной рожей,  торчит Вовка Мариман: шаг налево, шаг направо не моги – побег. У него в кармане полупердона лежит пузырёк с зелёнкой.  Почему он Мариман и почему он здесь – гадать не надо,  сразу видно.

На огромном до горизонта во все стороны дворе расположилась кучка  плебса  жаждущего хлеба и зрелищ .  Все они, в одном лице,  и публика и потерпевшие, свидетели,  они  же и народные заседатели.

— Слово имеет сказать обвинение. Говори Отец Михуил!

— Я много базлать не буду (мат-перемат), а сразу предлагаю эту (мат-перемат), Милядь,  судить  трибуналом,  по военному времени   и тут же на месте перекрыть ей кранты.  Вовчик, мажь ей лоб зелёнкой, кончай эту… ( мат-перемат) Милядь! Я ей ща такую отходную отбарабаню…( мат-перемат).

— Ша!  Притормози лаптёй,  батюшка!  Не ваше это дело командовать тут, да рубить с плеча без суда и следствия. Тут суд по справедливости и по понятиям, а не тот… козлячий,  где лишь был бы человек, а статья нашлась бы. Остынь! Говори Петрович!

— Моё всем почтение, всем наше с кисточкой!  Да, вина моей подзащитной несоизмерима по циничности  в отношении трудящихся масс, здесь я солидарен с Отцом Михуилом, всеми присутствующими, равно как со всеми пострадавшими и их близкими, однако положение обязывает меня защищать эту, прошу простить за выражение, женщину.

Мне только не понятно, о каком таком военном времени говорит Отец Михуил, о каком военном трибунале сейчас может идти речь? Прошу честной суд сделать определение по данному киксу допущенному моим оппонентом. Сейчас, самое большее, что мы можем вменить моей подзащитной,  так  это 114 статью, то есть нанесение тяжкого урона здоровью, или менее тяжкого  по неосторожности,  а ещё можно сказать по обоюдному полюбовному согласию сторон, так что говорить о каком-то серьёзном наказании  просто смешно, да и взять с моей подзащитной нечего окромя анализов.

— Вы Петрович, при всём моём к вам уважении  мне сейчас трудно сдержаться,  чтобы не сказать всё, что я о вас сейчас думаю,  но скажу вам одно:

— Вы аполитично рассуждаете,  а ведь все знают, что сейчас в мире творится, какая в нём напряжённость, когда америкосы…( мат-перемат), прошу пардону, не сдержался.

В общем, вдруг случись сейчас война, а мы  все ранетые…   а это почитай целая золотая рота гавриков. Рота! Что на это имеете сказать? Сами-то как думаете?

Судья (вмешивается): — Имянна!  Есть резон!  Посему суд постановил  соображения обвинения принять за основу, поэтому все зехера (уловки) предпринимаемые защитой в дальнейшем считать излишними, не имеющими смысла.

— Не виноватая  я! – вдруг завопила обвиняемая, сообразив,  в какую сторону  повернуло закон дышло – Не согласная я! Да я на вас… да вы все…

Судья: — Ну- ка, Вован, ты рядом, закати-ка ей чилим за неуважение к суду! Ей слова не давали. То-то же!

И так суд вынес решение и постановление:

Учитывая сложную международную обстановку, всю тяжесть совершённого  полного цинизма по отношению к человечеству преступления, которое  в случае обострения международной обстановки до предела  также  могло бы иметь тяжкие последствия и для страны, в виду вывода из строя целой боевой единицы,  суд постановил вменить Миледи высшую меру наказания. Приговор привести в исполнение немедленно!

Напоследок,  Петрович,  утешил  сникшую, обречённую Миледи:

— Посмотри вокруг! Птички вон поют, солнышко греет, цветочки.  А запах то, аромат, какой изумительный!

Так вот, всё это ты видишь в последний раз. Но всё это делается  ради высшей справедливости.

Закон суров, но это закон!

— А шёл бы ты на …!

 

Потом был расстрел: грянул холостой выстрел, без чувств рухнула Миледи  (откуда она могла знать про холостой заряд). Все бросились приводить её в чувства, ухаживать за ней.

Злости уже не было, веселья – тоже.  Скучно, господа, на этом свете!

***

www.kriminalnoechtivo.net

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *