Охота на кабана.

 

                                                             Охота на кабана.

Эта охота является одной из интереснейших зверовых охот.  Её успешность во многом зависит от знания привычек и повадок этого животного.  Охота, как правило, производится коллективом, возглавляемым   опытным руководителем, с привлечением проводника  из местного населения.  Охота эффективна с октября по январь.

Так как в этом рассказе охота на кабана была произведена в Уссурийском крае, то мы опишем  особенности уссурийского вепря.

Кабан, обитающий в Уссурийском крае – вид близкий к японской дикой свинье, — достигает 295 кг. веса и имеет наибольшие размеры: 2 м. в длину и до 1м. в высоту. Общая окраска животного бурая:  спина и ноги чёрные, поросята всегда продольно полосатые.   Тело его овальное, несколько сжатое с боков и поддерживается четырьмя крепкими ногами.  Шея короткая и очень сильная; голова  клином.  Морда оканчивается  довольно твёрдым и подвижным  ,,пятачком’’,  при  помощи которого дикая свинья копает землю. Кабан относится  к  бугорчатозубым,   но кроме корневых зубов , самцы вооружены ещё острыми клыками, которые с возрастом увеличиваются, загибаются назад и достигают длины 20 см. Так как он любит тереться о стволы елей , пихт и кедров,  жёсткая его щетина бывает часто запачкана  смолой.

Область распространения  диких свиней в Уссурийском крае тесно связана с распространением  кедра, ореха, лещины и дуба. Северная граница этой области проходит от низов Хунгари, через среднее течение  Анюя,  а  оттуда идёт через  Сихоте – Алинь на  север к мысу Успения.

Животное это чрезвычайно подвижное и сильное. Оно прекрасно видит, отлично слышит и имеет хорошее обоняние.  Кабан чрезвычайно крепок на рану и наиболее эффективным является попадание в убойное место: шею, лопатку, ухо.  Даже тяжело раненный  зверь уходит далеко и часто погибает ненайденным.

Будучи ранен  кабан  становится  весьма  опасен.  Беда тому неразумному охотнику, который без мер предосторожности вздумает пойти по подранку.  В этих случаях кабан ложится на свой след, головой к преследователю.  Завидев человека,  он решительно бросается на него.

Сразу оговорюсь, что  все вышеизложенные сведения о кабане и об особенностях охоты на него взяты из литературных источников. Тогда же, все участники произведённой нами  охоты, имели обо всём этом весьма смутное представление.

Ещё в шестидесятые годы прошлого века, где- то  в середине октября,  построив последнюю геодезическую вышку,  мы закончили наш очередной полевой сезон . Тогда мы работали в районе южной Якутии. Через неделю нас  со скарбом должны были вывезти на вертолёте.

Для  посадки вертолёта, нам нужно было подыскать  подходящую площадку. Такое место мы нашли в распадке у безымянной речушки.  Местечко это,    на карте,   находилось уже в пределах Амурской области.

Большую часть бригады составляла молодёжь. Тогда мы были молоды и наивны, не чета современной гламурной молодёжи.  Тогда, в большинстве, мы старались уехать,  куда – ни будь подальше, за туманом и за запахом тайги, туда,  где в синем, дальнем флибустьерском море бригантина раздувает паруса.   Однако  чаще всего  мы  оказывались не там, где хотелось бы.

Тогда же, начитавшись приключенческой литературы, будучи знакомыми с произведениями В. Арсентьева   ,,Дерсу Узала’’ и  Федосеева  ,,Злой дух Ямбуя’’ и ,,Смерть меня подождёт’’,  мы сразу же решили, что раз тут уже Уссурийский край, так тут уже непременно должны были быть тигры, кабаны, жень -шень, да прочая экзотика. Сейчас  свободного времени у нас было навалом, поэтому мы трое —  Шурик,  Фазлейка, да я,  загорелись желанием поохотиться на кабана.

Как-то  само собой, среди нас определился опытный руководитель. Им стал Фазлейка. После службы в Красной Армии он два сезона проработал на забое скота. По его словам выходило, что кабан – это  та же чушка,  а они их там (на скотобойне) брали на перо (нож).   Он сразу, так и заявил:

— Мне бы только с ним ( с кабаном значит) законтачить  —  мигом завалю его и освежую,  даже Мама и Папа хрюкнуть не успеет!

Дело сталось за  проводником из местного  населения.  В километрах около двух  от нашего лагеря, вниз по течению речушки,  находилось зимовье  кадрового охотника, из местных. Сейчас  он был там.  Он был занят доставкой на своё зимовье припасов. Мы решили сходить к нему  в гости;  познакомиться и посоветоваться с ним, предложить ему участие в нашем  предприятии.                                                                                                                                                               Когда мы уже подходили к его хоромам , то были изумлены его воплями, даже опешили. Потом нам стало смешно.  Оказывается он так  зазывал своих собак, чтобы покормить их.  Его лайки  имели такие клички:   – первая — Обся, другая — Руся.

Аборигена звали Моисеем.  Он пригласил нас к чаю. Присели у костра, так как его фанза (иначе и не назовёшь) была тесной, и более походила на шалаш  сооружённый из бересты и коры.  На наш вопрос, водится ли здесь зверь.  Он  красноречиво провёл большим пальцем поперёк кадыка. А на конкретный вопрос: — Какие здесь водятся животные,  — он на полном серьёзе ответил, что все  звери здесь  меховые, а кожаные одни лишь  только змеи.  Наконец, выяснив цель нашего визита, он согласился быть нашим проводником.  Ему было по пути идти с нами в его очередную ходку за припасами. А там, куда он пойдёт они  (кабаны), по его словам, водятся. Куда именно идти, он указал жестом вечно живого вождя мирового пролетариата, куда-то на юго восток.      На шутку Шурика о том, что  не будет ли он водить нас  как  библейский Моисей водил  сорок лет по пустыне свой избранный народ, наш проводник не на шутку обиделся:

—  Больно мне надо,  сорок лет шляться с вами по тайге!  Делать мне больше нечего?  Да  я,  если  пообещал, то  мухой  доведу вас куда надо, век мне воли не видать!  Большего нам было и не надо.  Условились тронуться в путь завтра,  как только рассветёт.

Как впоследствии выяснилось, наш Моисей, о времени и пространстве имел своеобразное представление.  Горы далеко, солнце высоко, жара донимает, пот выступает; стало походить на то, что сегодня нам не дойти до земель обетованных, — мы начали роптать.  Моисей же то и дело успокаивал нас, говоря, что осталось идти чуток, при этом делал указующий жест вечно живого вождя, будто бы за очередной сопкой, уже наверняка, нас ожидает давно обещанный  коммунизм.   Один лишь Шурик не унывал, ковыляя позади всё напевал, типа:

Но потому, что мы мужчины

Упрямо шагаем к своей цели.

Вчера трое из нас утонули,

А четвёртого — жирного,  съели.

Наконец, после конкретного, поставленного ребром вопроса  —  сколько нам ещё надо идти  — выяснилось, что всего-то нам осталось дойти до места, где эти кабаны кормятся,  а это там,   где растут  дубы, орех, кедр да лещина.  Выходило, что топать нам предстояло чуть ли не до следующего климатического пояса!

Тут уж и Шурик, наш романтик — оптимист,  осел  и,  заикаясь, вдруг, почему-то  спросил у Моисея  его фамилию.

— Дык, Сусанины мы. Отец мой Сусанин, и дед был Сусаниным. Стало быть, и я — тоже Сусанин.

Действительно, прав был наш отрядный фельдшер, и по совместительству ветеринар, когда утверждал, что даже для того, чтобы правильно поставить заурядную клизму, нужно,  как минимум, иметь ещё и то, во что её ставить.

                                                      www.krriminalnoechtivo.net

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *