Загадочная душа.

 

                                                                                                             Бисарк

                                                                                                                                             Загадочная  душа.

Из Европы путь проделав длинный, из города Парижа, через  Одессу и Киев, проездом через обе столицы, в заштатный уездный  городишко Окурово вечерней лошадью прибыл некий французский  мусью, некий  Жильбер де Соньер.  Событие это у обывателей городка фурору не произвело, а по правде говоря, попросту  было не замечено.

Этот французский мусью был послан в Россию братьями иллюминатами   тридцать третьего градуса с важнейшей миссией: постичь глубины загадочной русской души.

Потерпевши фиаско в двенадцатом году, а потом в декабре, столкнувшись с дубиной  народного гнева, с  православием и верностью русского мужика, господа архитекторы  мира не оставили попыток вновь запустить  в Россию змея несущего, растляющую душу, власть золотого тельца.   Для этого им понадобилось постичь глубины загадочной русской души, понадобилось  узнать,  в чём её сила, и есть ли в ней уязвимые бреши.

В  этот просвещённый  век,   двор его величества,  дворянство и прочие господа разночинцы,  мало чем отличались от заморских,  всяких там  фонов, сеньоров с сеньоритами,  да сэров  с  их  сэруньями,  потому все  они  для тайных и явных недругов  интересу не представляли.   А где как не в глубинке  сохранился ещё русский  дух, где ещё как не в глубинке Русью пахнет.  Потому- то  этот мусью  сюда- то и явился.  Гад ,  такой — сякой!

Надобно заметить, что Жильбер  этот, который  де Соньер,  в средствах  нисколько не был ограничен, а бумаги  на передвижения и жительство имел безупречные, и имел он так же  кучу рекомендаций от влиятельнейших лиц.  Так его и этак!

Кроме того, ещё в самом Сам Питербурге,  он был обеспечен опекою  русского кучера который был горазд  ,, балакать по хранцузски’’, что было не мудрено , так как Иван  с  самых малых лет  был в услужении при господах.

С начала,  сей  иностранец,  сполна отведал русского гостеприимства.  По сохранившемуся  в глубинке старому  укладу,  хлебосолы, любившие и сами весьма плотно  откушать, так гостя непременно старались закормить и запоить,    тем чего Бог послал, как говорится,  от пуза.

Привыкши  к иному променаду,  всяким там трюфелям   да лягушачьим филеям, запиваемыми тонкими  винами,  наш  французишко  совсем было сомлел.

И вот в воскресенье решил он пробздеться,  то есть совершить  моцион, да и за дела насущные ему  было уже пора  приниматься.

В это время  к церквушке,  мимо которой они с Иваном проезжали, на обедню шествовали миряне. Никогда не видевший деревянных православных храмов, знакомый лишь  с кирхами, костелами  да синагогами, куда он страшный  вольнодумец  ни ногой,  и которые по виду представляли нечто другое, наш француз поинтересовался:

— Куда идут эти люди? Что это за здание?

— Се  аз  есьм Церковь.  – перекрестившись  ответствовал  кучер.

Нашему дурашке  послышалось, что это цирк и ему страшно захотелось увидеть этого новомодного зрелища.

— Можно ли и мне идти туда? – спросил он.

— От чего же нельзя. Иди барин. — ответил кучер ,,по хранцузски’’.

— Как мне там поступать?

-Что люди будут делать, то делай и ты, барин. — опять же ,, по хранцузски’’ сделал напутствие Иван,  и, сделав изрядный глоток прямо из горлышка штофа,  приладился спать на облучке.

Не надо гадать, что происходило в церкви.  Там своим чередом шла служба.  Вскоре французу  происходящие действа  несколько наскучили :  он алкал  иных зрелищ  и он их дождался ибо сказано: —  ,, Ищущий да обрящет.’’

Когда прихожане и иже с ними преклонили колена и  стали крестясь  делать лобные поклоны, то его  узкие, сшитые  по тогдашней моде панталоны, плотно облегающие костлявые чресла раба божьего,  в промежности распоролись.  Стоящий на коленях позади него бородатый мужик  вежливо двумя перстами коснулся до того места, дескать, негоже в святом месте показывать сей срам смердящий, что надобно прикрыть оное.

Наш  дурашка,  запомнив  наставление Ивана,  делать, что люди делают, тем  же манером повторил подобное со стоящей впереди него старухой, и   за это ею  был немедленно  награждён отменною оплеухой. Продолжая помнить наставление Ивана, он такую же  звонкую оплеуху вернул стоящему позади бородачу.  Потом в баталию вмешались окружающие.  И тут в   церкви началось такое…, что небезызвестный немец Пекторалис  называл  ,,русскою войною’’. Наибольшие поражения  зачинщик побоища  получил,  когда   покинул  притвор,  там  его уже поджидали разгневанные батюшка с дьяком да певчие — великовозрастные бурсаки,  где и  произошло окончательное изгнание француза.  Проявив незаурядное проворство и прыть Жильбер, который де Соньер , вырвавшись помчался к своей карете  выдав преследователям  изрядную фору.

— Сколько било? – спросонок спросил кучер, которого неистово тряс взлохмаченный  француз, имея в виду время которое в те времена отбивали колоколом.

-Сколько их всех было, столько и било. Скорее уезжаем! Бистро! Цигель! Цигель! Ай вэй!

Увидев и услышав  быстро  приближающуюся  воинственную толпу,  кучер, наконец- то, всё понял, и,  схвативши вожжи и кнут,  во всю опору  погнал лошадей.

* * *

Проваливши своё задание, а пуще того, получивши  по мордасам и более того, и  не получив  за сие  сатисфакции, то есть восстановления дворянской чести через дуэль, за полною  её невозможностью,  Жильбер де Соньер от сраму не посмел вернуться в свои имения. Он не нашёл ничего лучшего,  как инкогнито устроиться в одном из многочисленных германских княжеств,  у неких юнкеров  фон Бисмарков гувернёром при их отпрыске, маленьким  Отто.

Дядька Иоганн  Рупрехт,  такой он принял псевдоним,  исправно служил маленькому Отто.  Кроме всего  прочего  он часто делал ему наставление, что если выросши из Отто вдруг  выйдет что ни будь  достойное, то чтобы он никогда бы не вздумал делать  ,, дранг нах остен’’ на Россию. Видимо он   надоел ему  с этими  наставлениями, так как однажды строптивый Отто засомневался в их разумности : — Ну почему? Ну почему нельзя?  Наши, когда жрать становится  нечего, всегда делают ,, дранг нах остен’’ и будут продолжать его делать!

— А потому нельзя его  делать, чадо ты неразумное, что… — тут  дядька Рупрехт,  вышедши из себя и покраснев лицом, лягнул увесистым ботфортом в зад маленького Отто, будущего Отто Эдуарда Леопольда Карла – Вильгельма – Фердинанда,  герцога  Лауэнбургского,  князя фон Бисмарка унд Шёнхаузена, будущего первого канцлера Германской империи, прозванного ,, железным канцлером’’, и уже  потом, успокоившись, докончил свой ответ:

— Потому нельзя ,  что русские корзинками (он не мог перевести слово ЛАПТИ) пинаются и топчут  гораздо и  дюже больнее, а самое главное потому, что невозможно победить народ который в своих цирках  развлекается тем, что не исключая женщин, стариков и детей малых,  предварительно помолившись устраивает всеобщую потасовку —  ,,русскую войну’’.

*

Бисмарку приписываются лояльные в отношении России                                          высказывания, что  отчасти справедливо.

                            Пекторалис – герой рассказа Н. С. Лескова ,, Железная воля’’.

                            Дранг нах остен ( Drang nach osten) – натиск на восток (нем.)

                            Певчие-бурсаки – учащиеся начальных духовных заведений                                      ( бурс).

 

                                                                                                                                             www.kriminalnoechtivo.net

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *