Тайная вечеря.

  И тут Швейк на ломанном немецком языке  принялся рассказывать, что в одном полку  у одного офицера был такой же послушный денщик.    Он делал всё, что ни  пожелает его господин. Когда его спросили, сможет ли он по приказу своего офицера сожрать ложку его кала, он ответил:  — ,,Если господин лейтенант прикажет – я сожру, только чтобы в нём не попался волос. Я страшно брезглив, и меня тут-же стошнит’’

          Я. Гашек   ,, Похождения бравого солдата Швейка‘’.

 Глава 1.

             Настоящему полковнику не спалось. Тихонько чтобы не разбудить жену,  он, ловко выскользнув из  роскошной  супружеской шконки,  покинул почивальню.

Выйдя на кухню и открыв форточку окна он закурил папиросу  ,, Беломор с каналом’’.

За окном  кружились снежинки – Родину заносило снегом.  Именно о ней, о любимой Родине, задумался он: каково ей сейчас, родимой?  Сердце  защемили   грусть и печаль, и на волосатую грудь мужественного человека скатилась скупая  горячая  слеза.

Его партийная совесть всегда  напоминала ему  о его долге —  дённо и нощно пещись  о безопасности Страны,  и он бдел.

Полковник сей был из когорты победителей, тех самых  которые ради Победы за ценой не постоят.  Не мудрено, что полк, которым он командовал, был лучшим в дивизии.

С  подчинёнными полководец был крут. Сейчас время было мирное, поэтому дальше обещаний заставить подчинённых  в случае чего  жрать его дерьмо дело не доходило, но и эти угрозы давали положительные результаты в деле повышения  боевой готовности,   вверенной ему боевой единицы.

В полку, как сейчас говорят, выстроилась соответствующая вертикаль власти:  от полковника до самого завалящего рядового каждый обещал нижестоящего, в случае чего, заставить жрать его говно.

В последнее время полковник стал подозревать, что в его полку сложились  показуха  и очковтирательство и он решил самолично выявить все пороки, а нарушителей строго наказать.

Для начала он решил проверить караульную службу.

По уставу, проверки осуществляются в присутствии  дежурного по части или начальника караула, следовательно, о грядущей проверке узнают все, поэтому шансы обнаружить нарушения были  нулевые. Зная об этом, настоящий полковник решил застать нарушителей уставной службы врасплох, не задумываясь, что при этом сам  злостно его нарушит.

— Настигну  и покараю! — пробурчал полковник, щелчком послав окурок в темноту ночи. Затем он  стал  одеваться.

Решено – сделано!

И вот он, бывший боевой разведчик, ловко  перемахнув через ограждение периметра, крадётся к  ближайшему посту охранения.

 

Глава 2.

Защитник страны великой.

А  в это время  на посту маялся  солдатик первого года службы. Положенные ему по уставу два часа  караула прошли уже давно;  его сменщики — ,, деды’’ даже и не собирались сменить ,,салагу’’  и без зазрения совести дрыхли в тёплой дежурке.

Бедняге ужасно хотелось спать, а пуще того, он до невозможности продрог. В его голову лезли соответствующие моменту мысли.  Суровая проза армейской жизни начисто смела с его души налёт радужной пыльцы.  Если бы вдруг,  какой ни будь добрый волшебник, пообещал ему исполнить любое его одно желание, то он не мешкая, тут – же, заставил бы всех чохом,  – от ,,дедов’’ до      ,,  полкана’’, отведать  его  дерьма.

У солдатика, образно говоря,  из жопы всё ещё торчали домашние мамкины пирожки, и он всё ещё не адаптировался к суровой солдатской пище: недоваренным кашам, супам – баландёрам  и к прогорклому, липкому ржаному хлебу. Вот и сейчас, вдруг, у него внутри всё заурчало: возникла острая необходимость облегчиться, а на посту и подумать об этом – уже преступление.

Наш воин стал мужественно бороться с ещё одной постигшей его напастью.

Да где там!

С  мыслью:  ,, Успеть бы!’’ – солдат сбросив с плеча автомат ринулся к случившемуся рядом кусту.

Глава 3.

Интимный ужин.

 

         ,,Кажется, наступил психологический  момент для ужина’’, —  подумал Остап. И, прервав Ипполита Матвеевича, вспоминавшего выборы в городскую управу, сказал: —  В Берлине есть очень странный обычай: там едят  так поздно, что нельзя понять, что это – ранний ужин, или поздний обед. 

                                               ,, 12 стульев‘’, И. Ильф Е. Петров.

 

Предания гласят, что некогда в том же  полку служил некий рядовой Рахметов.

Так вот, этот тип всегда просил у каптёра выдавать ему сапоги на размер-два меньше нужного ему, и он их носил.

Видя его муки, сослуживцы недоумевали и поражались его терпению, предполагая, что так, сей боец,  вырабатывает свою силу воли и характера, а когда однажды  всё- таки  спросили его о причине его самоистязания, то получили ответ:

— Когда вечером по роте объявляют  отбой, и я разуваюсь, то испытываю невообразимый кайф.  Лепота-а-а!  Это… того стоит!

В такой же вот нирване сейчас досиживал наш воин, наконец-то   освободившийся от снедаемой его  муки.  Но как всегда,  в бочку с мёдом может попасть ложка  дёгтя…

Вдруг он услышал лязг передёргиваемого затвора (его же  автомата),  и тут же громогласное:

— Руки вверх!

Неисповедимы пути Господни, — так вот пересеклись пути настоящего полковника и нашего воина – защитника  Страны Великой.

Полковник же был сейчас вполне доволен плодом своих бдений, а озабочен лишь тем, как наказать провинившегося воина.  Сдать его под трибунал он не мог, так как при его задержании, он сам, по всем статьям, нарушил воинский устав. Поэтому он решил наказать солдата своей властью, по-свойски.

Впрочем, долго думать ему не пришлось: помня о своих обещаниях…  он указав пальцем приказал ему: — ,, Ешь! ‘’

Взглянув в глаза полковника,  солдат понял: — Может пальнуть, станется с этого самодура.  А жить так хочется!

Солдат  оказался из числа брезгливых:  хотя ему не попалось ни одного волоска, его всё равно  вырывало, и он едва осилил половину, когда довольный полковник скомандовал  ему отбой.

Посчитав, что с солдата достаточно преподанной науки, полковник немного попенял ему,  а далее спустив  затвор автомата и, поставив его на предохранитель, вернул оружие солдату, а сам, посмеиваясь, пошёл восвояси.

 

Да только не далеко он отошёл.

Сзади раздался лязг взводимого затвора, а затем окрик: — ,, Руки в верх!’’   Потом зловещим голосом ему было сделанно предложение, от которого нельзя было отказаться:

— Доедай!..

В дальнейшем этот  случай, по известным причинам, не получил широкой огласки, однако настоящий полковник вскоре сменил место службы.  На его новом месте службы его дела пошли в гору.

А сей час, не прошло и часа, как следы пикника запорошило – Родину заносило снегом.

 

Эпилог.

 

Говорят, что каждый солдат носит в ранце маршальский жезл.

Враки!  Каждый солдат мечтает стать Дембелем, то есть,  воином, уволенным в запас.

Всё течёт, всё изменяется, и вот –

Через две, через две зимы,

Через две, через две весны

— стал наш воин Дембелем.

Однажды на плацу выстроилась вся дивизия, а перед ней в шеренгу выстроились дембеля – цвет Красной Армии.  Духовой оркестр грянул, обязательный в таких случаях,  марш ,,Прощание славянки.’’  Какой-то бравый генерал, звеня наградами, шествует вдоль дембельской шеренги, каждого от лица Родины благодарит за службу, говорит пожелания, каждому жмёт руку.

Подойдя к нашему доблестному воину, он замер, внимательно всмотрелся в его лицо.

— Солдат, где- то я вас видел. Мы знакомы?

—  Так точно! Мы с вами вместе завтракали!

— Тише!!!  Тише!!  Тише!    Тс-с-с-с.

Дембельский календарь.

www.kriminalnoechtivo.net

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *