Баламут Хаим.

                                                                         In  Vina  Veritas.

 

   Хаим – смутьян и баламут.

 

Поэтов не сеют, не жнут – они сами растут. Когда я  служил срочную в Красной Армии  у нас в роте был один такой… юродивый.   Однажды в нашу казарму, в свободный час, когда каждый был занят кто чем, вдруг  шальным ветром – иначе и не скажешь — к нам занесло самого настоящего генерала.  В те далёкие времена, генерала в натуре, бывало редко когда увидишь, да и то издалека, а тут нате – явился, не запылился!

Что тут началось!   Дневальный орёт: — Смиииррррр-на!   Дежурный, печатая шаг  отдаёт честь, во весь голос рапортует.   Все застыли по отданной команде, точнее в позе  ,, не ждали ‘’.

Лишь один наш, богом обласканный солдатик,  на всё ноль внимания;  знай себе сидит за тумбочкой, да что-то  пишет.

Генерала это озадачило, но надо сказать к его чести, что повёл он себя адекватно: просто он подошёл к служивому и осторожно потрепал его по плечу.

Очнувшегося солдатика чуть не хватил кондрашка — он покраснел, вспотел, начал заикаясь лепетать извинения.

Генерал его успокоил и только лишь  поинтересовался, что такое очень важное он пишет.

Солдатик доложил, что его, дескать, посетила Муза, а пишет он эпическую поэму ,, Взятие Берлина‘’.  Генерал заулыбался, и одобрил нашего воина:

— Это хорошо, когда наши солдаты  пишут патриотические стихи!  Это надо поощрять!                                                                                                                                      Он,  между прочим,   сообщил,  что  и у него, когда он тоже ещё был рядовым солдатом, в дембельском альбоме были записаны хорошие стихи. Он не стал уточнять какие.  А был у  него там записан, в числе прочих, стих  Баркова про Луку Мудищева.                                                                                                                           За тем он попросил воина  огласить эти его перлы.

— Товарищ генерал, у меня эта… тама… такие есть слова и выражения, что при Вас  и молвить-то их не смею!

— Да я понимаю…  ведь даже у Великих  были такие  стихи. А ты вот что…  такие  моменты произноси как ,,тра-та-та ‘’.

Наш избранник муз откашлялся, подбоченился  —  и пошло-поехало: только что и было слышно  ,,тра-та-та ‘’ да ,,тра-та-та ‘’.

— Ладно уж, читай всё как есть! Мы что не воины,  или здесь институт благородных девиц? Ай, молодца!

Тем и кончилось, что поэма  генералу очень  понравилась  своим  идейным  содержанием,  проявленной политической грамотностью, экспрессией, народностью языка. Так понравилась, что от своего лица он объявил  солдату благодарность, а комбату  части, в которой тот служил, наказал — за ,,Взятие Берлина »  тоже объявить  солдату отпуск, на побывку домой.

Я, кажется, немного  отвлёкся.  Этак мы никогда  не расскажем за Хаима, что и собирались сделать изначала. И так,  всё по порядку:

Дело было   за полярным кругом.  После окончания  разведывательного   глубокого бурения скважины — демонтажа оборудования и механизмов, помещений,  и  их вывоза — на месте  производимых работ, экспедиции предстояло произвести рекультивацию площадей, то есть окончательную зачистку  территории.

На эти работы была назначена бригада,  состоящая из четырёх человек: трёх рабочих и одного на трактор тракториста. Одним из них был я – ваш покорный слуга.   Для жилья был предназначен передвижной, на полозьях балок,  Обстановка балка была проще некуда: – по углам четверо нар, посередине  сваренная из бочки печка, да стол — большой деревянный ящик.

На вахту, длящуюся пятнадцать суток, нас  забросили на вертолёте. Время было – май месяц. Полярная ночь закончилась. Солнце почти не садилось, а всё ещё  белоснежная тундра сверкала так, что без тёмных очков невозможно было находиться вне помещения. Весна в тундре проходит скоротечно: снег тает на глазах, кочки только лишь чуть оттают, как сразу же зацветают. Вокруг  разливаются озера. Вдруг однажды, как-то неожиданно, безмолвная   тундра  переполняется жизнью и полифонией. Такого обилия перелётной птицы нигде больше не увидите.  Как по волшебству появляется разный гнус; сразу же становится понятным, от чего северный олень  массово мигрирует к побережью ледовитого океана. Увидеть  эту миграцию оленей – не передаваемое зрелище!  Мы  наблюдали это в полёте, с борта вертолёта.. Стада оленей занимают километровые аласы, а позади них следуют по трое-четверо крупных полярных волков.

Ночью погода вдруг резко поплохела:  разразилась снежная пурга. Ветер был такой силы, что балок скрипел и дрожал. Ненастье затянулось надолго.  Снаружи  померкло как ночью. Опять всё занесло сугробами, опять похолодало.  Ни о какой работе не могло быть и речи. Оставалось сидеть в балке, да пережидать ненастье.

Плохо было то, что понадеявшись на наступающие затяжные дни и оттепели, мы не запаслись свечами и не успели заготовить дров. И где их сейчас нагребёшь, когда по нужде и то выбираешься с  верёвкой,  для страховки.

Избалованным благами цивилизации америкосам, непременно бы тут приключился  кирдык, но только не нашим простым, советским, четверым бродягам.  У нас было много соляры.  Из консервных банок мы понаделали плошек, а к печке, из трубок и ёмкости, провели капельницу – какую тебе надо температуру регулируешь себе краником.

Первые сутки, за разговорами да картишками, пролетели весело и незаметно.  Когда это надоело,  мы погрузились в анабиоз, то есть  в глухую спячку. Выспались  основательно. А погода всё так и не наладилась.  И вот наступили бессонница,  и от безделья  —  злая тоска-скука:  ни чтива тебе, ни радио, делать  нечего, идти некуда, да и невозможно – НИЧЕГО! Представьте себе, каково  это четверым  здоровым мужикам находиться в состоянии овоща!

Наш характер испортился – на нарах лежало четыре крокодила. Жуть!

И вот однажды у одного крокодила что-то завалилось за нары, и он, плотоядно урча, полез  доставать это.

Оттуда он вылез с неожиданной находкой, какой-то книжкой.  Видимо её потеряли  студенты-практиканты, которые летом проживали в этом балке, из тех людей, которые едут за туманом, и за запахом тайги.

Как сейчас помню, — это были вирши какого-то  Хаима, с погоняловом (псевдонимом) какого-то морепродукта. Омара, что ли?  Ну да, Омара Хаима!

Как только мы прочли в той книжке, что ,, вода не утоляет жажды, я как-то пил её однажды ‘’,  то сразу же поняли, что за птица этот Хаим. Хотя с этим его утверждением нам трудно было бы не согласиться. Чем дальше в лес, тем больше дров, так и у этого Хаима: чем дальше мы его читали, тем больше он ласкал наш слух.  Каково это нам было прочесть: ,, Ржавчину смоет с души рубиновый хмель ‘’, или  ,,Сад цветущий, подруга и чаша с вином – Вот мой рай! Не хочу очутиться в ином ‘’, или ,,Вино всей жизни ходу поддаёт. Сам для себя обуза, кто не пьёт ‘’, или ,,Все царства мира – за стакан вина. Всю мудрость книг – за остроту вина.Все почести – за блеск и бархат винный. Всю музыку за бульканье вина. ‘’, или ,,Что мне блаженства райские потом? Прошу сейчас – наличными, вином ‘’.

Не перечесть,  сколько там было таких шедевров.  Эта книга для нас тогда стала   лучом света в тёмном царстве. От такой поэзии, такого чистого искусства, наш духовный мир обогатился — мы стали лучше, наши чакры просветлились, в наших очах появилась поволока мечтательности.

А уж совсем нас доконало, так это его творение: ,, Слово о пользе вина’’.  Из него мы узнали, что по этому  поводу думали   Гален, Сократ, и Гиппократ, а так же Абу Алийи Сина, Саббит-и- Кура, и конечно же  Мухаммад -и -Закарийа.

Теперь, уже и мы узнали, что для организма нет ничего полезнее чем  вино.

Оно уносит горе, веселит сердце, полнит, способствует перевариванию густой пищи,  румянит щёки, освежает и белит кожу, обостряет память.

Не сговариваясь,  мы замутили брагу.  Сахар и дрожжи у нас были.  Конечно  то, что получилось,   не было вином – дарами лозы;  однако же мы облагородили этот напиток,  добавив в него тету-матету —  крутой по тем временам одеколон, который  тогда  канал за французский  (одеколон  ,, Тет-а-Тет ’’  Свердловского разлива).

Ну а то, что происходило потом – не интересно и обыденно. Такой уж у нас менталитет  —  всегда хотим, чтобы  всё было хорошо,  а получается всё как всегда.                                                                                                                                                   И хотя  в той  книге была и такая рубаи, где говорилось, что ,, без меры питие  вред причинит немалый, а два иль три глотка тебе не повредят’’,  которую мы пропустили мимо ушей, всё равно – мотайте себе на ус:

Если вам попадёт в руки  книжка со стихами этого Хаима Омара – баламута и смутьяна,  то сразу же выбросьте её куда подальше, или лучше закопайте её, или сожгите!

www.kriminalnoechtivo.net

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *